Новости Словари Конкурсы Бесплатные SMS Знакомства Подари звезду
В нашей
базе уже
59876
рефератов!
Логин

Пароль

Английский менталитет

Английский менталитет.
Английский менталитет
Британская империя О Британской империи уже больше сорока лет в Англии не говорят. Даже термин "британское Содружество" потерял свой смысл. Но каждый раз, путешествуя, я сталкиваюсь с остатками этой империи и удивляюсь, почему они со временем не стушевываются. Самое яркое воспоминание - это неделя на острове Пенанг, в Малайе, где мы целую неделю ждали парома в Индию. Мы остановились в бывшем доме отдыха для британских правителей и их секретарей. Уже двадцать лет прошло с тех пор, как последний британский губернатор прихлебывал свой отвратительный уиндзорский суп и ел свой тошнотворный пудинг из говяжьего жира и сиропа. Теперь в городе Пенанг в любом придорожном ресторане подают перлы малайской и китайской кухни, со свежими фруктами, рыбами, с ароматными кореньями. Но в доме отдыха малайские официанты подавали малайским бюрократам тот же уиндзорский суп, облюбованный овдовевшей королевой Викторией, потому что в нем было много уксуса. Потом нам подали ростбиф с жареной картошкой, и если бы у нас хватило сил остаться на месте, подали бы еще и тот сытный рождественский пудинг, который своими калориями заменяет англичанам центральное отопление. Жара стояла неимоверная - сорок градусов при максимальной влажности. Даже с ящериц, которые висли на потолке, капал пот. Малайские бюрократы-ревизоры спокойно сидели в галстуках и пиджаках и как будто без усилия над собой поглощали имперскую еду. Британская империя, видно, хотела, чтобы даже в самом удаленном ее уголке все было точно так, как дома. Когда я попал в Австралию, меня удивило, что, несмотря на возможность охотиться на кенгуру, англичане ввезли для охоты лисиц, отчего теперь ночью парки Сиднея или Мельбурна так же кишат наглыми бродячими лисицами, как и парки Лондона. Мясо сумчатых не нравилось имперским конкистадорам, поэтому они ввозили кроликов, которые опустошают австралийские равнины. Дороги мы, британцы, строили тоже не как римляне и не прямые, а с изгибами. На дорогах в малайских джунглях до сих пор главным препятствием оказываются не корни тропических деревьев, не горные ручьи, а те милые английские перекрестки в форме карусели, где все останавливаются, и никто не знает, кому проезжать первым. Не только в Малайе, но и в Индии удивительно сохранились грандиозная железнодорожная система и бюрократия, которые сейчас разваливаются в Англии. Конечно, для путешествующего англичанина-моноглота самое дорогое наследство нашей империи - всеобщее знание английского языка. Без нашего языка Индия разорвалась бы на части от национальных распрей, и до сих пор индусы-буржуа говорят на таком хорошо сохранившемся английском, какого в Лондоне уже не услышишь. Культура центра, конечно, лучше сохраняется на периферии, как живые ветви на давно гнилом стволе старого дерева. Только в Новой Зеландии женщины до .сих пор надевают белые перчатки, чтобы сходить в магазин, и только в Австралии жена профессора требует, чтобы жена доцента носила ей сумку. Империя строго соблюдает сословные различия, хотя в Англии все уже перемешано, так что среднего профессора трудно отличить от среднего бомжа. Британская империя, что помнит не каждый историк, раньше включала и Европу: ведь мы долго не отдавали французам Кале и до сих пор не собираемся уходить из Гибралтара. Наши связи с бывшими европейскими колониями до сих пор основаны на торговле вином. Даже французы, ценители самых лучших вин, должны покупать их у англичан. Недаром мы долго владели Бордо, и до сих пор производство портвейна и хереса (без которых цивилизованное общение в Англии немыслимо) зависит от португальских и испанских семейств, которые уже столетиями говорят на подозрительно чистом английском, посылают своих сыновей в английские школы и являются последними реликтами того времени, когда в каждой стране жило хоть одно сословие, зависимое от Британской империи. Англоманы и англофобы "Патриотизм - это последнее убежище негодяя", - провозгласил лексикограф Сэмюэл Джонсон двести лет назад, и с тех пор британская интеллигенция ютится в любом убежище, но только не в этом. Распри и ссоры среди писателей сосредоточиваются на их отношении к феминизму, к гомосексуализму, к социализму, к "зеленым", к искусству ради искусства, к деньгам, но не на отношении к патриотизму. На первой мировой войне английские поэты гибли пачками не потому, что они верили в правоту дела, а потому, что считали нравственным долгом убежать из лицемерной, ура-патриотической Англии и разделить общую судьбу в окопах северной Франции. На словах наши писатели были антипатриотами. Когда призывали в армию биографа-эссеиста Литтона Стрейчи и он, как пацифист, отказывался от службы, его спросили: "А что вы сделаете, если увидите, как немецкий солдат насилует вашу сестру?" Он ответил: "Я вклиню между ними собственное тело". Романист Форстер заявил, что он лучше предал 6ы родину, чем друга. Английская интеллигенция замечательна тем, что она добровольно покидает родину и предпочитает ссылку своему родному очагу. Грэм Грин во Франции, подобно Байрону в Греции, Шелли в Италии, Одену в Америке, Лоуренсу в Мексике, своим творчеством и местом жительства исключает традиционный патриотизм. Объяснить такое явление просто обывательской атмосферой родины нельзя; скорее мы имеем дело с каким-то личным империализмом, который гонит наших интеллигентов (как в России он гнал Грибоедова и Лермонтова) на чужбину. Убегая от родины, интеллигенты бессознательно выполняют ее задания. Великие английские патриоты часто переодевались до неузнаваемости. Генерал Гордон, герой и мученик империализма в Хартуме, одевался китайским мандарином. Томас Эдуард Лоуренс, автор чудесной биографии "Семь столпов мудрости", превратился в араба, чтобы возглавить отряд спецназа на Ближнем Востоке. Фактически все наши интеллигенты отвергают патриотизм: трудно назвать хоть одного интеллигента, поддерживавшего Тэтчер во время фолклендской войны. Народный фронт в Англии является черносотенной партией, в которой нет ни одного интеллигента. По сравнению с Францией или с Россией идеология английских интеллигентов озадачивает своим нигилизмом. Но верить ему нельзя. Англичанин, который прячется в тосканских холмах и ужасается, если узнает, что другой англичанин поселился рядом, в глубине сердца готов всем жертвовать ради родины. Патриотизм, как все английские пороки, скрытен и лицемерен. Недаром французы спрашивали: "Почему солнце никогда не заходит в Британской империи?", на что им отвечали: "Потому что Бог не верит англичанам в темноте". "Коварный Альбион", по мнению опытных соседей, скрывает свое самолюбие,
Умар.Ш. был тут !!!!!
 
давайте изгоним мат !!!
 
ДОБРОЙ НОЧИ ОТ Ъ
ЛОКИ ИНО
 
ДМК МЭ
 
где инфааа?