Новости Словари Конкурсы Бесплатные SMS Знакомства Подари звезду
В нашей
базе уже
59876
рефератов!
Логин

Пароль

Время ОИВТА

Время ОИВТА.
Время ОИВТА
Наталья Дубова, Игорь Левшин

В Академии все были против создания отделения. Математики считали, что СССР всегда будет ведущим в области программного обеспечения, поскольку у нас самые лучшие программисты-математики, и что нет никакой необходимости в специальном отделении по информатике. Мы с вами знаем, чем это кончилось, — ни одной программы приличной на рынок не поставили, и до сих пор индустрия ПО так и не создана. Физики уверяли, что все остальное, то есть аппаратное обеспечение, — это их дело. Задачи управления военными и промышленными объектами были в ведении Отделения механики и процессов управления. Так что, мол, никакой необходимости в специальном отделении информатики нет. С этими тремя китами было трудно договориться, но постепенно пришло осознание того факта, что Академия наук без информатики невозможна.
В 1982 году в стране сменилась власть, умер Брежнев, и генеральным секретарем ЦК КПСС стал Андропов. Разговор с ним у меня состоялся еще до смерти Брежнева, когда Андропов занял место Суслова. Я старался объяснить ему ситуацию — в области информатики и компьютеризации весь мир стремительно уходит вперед. Тогда он и министр обороны Устинов поддержали принятие постановления правительства по созданию Отделения информатики и вычислительной техники. В этот момент были сформулированы основные идеи постановления и заложены те академические институты, которые затем были созданы в отделении.
Но беда была в том, что резко против постановления выступил Председатель Совмина Тихонов. У Андропова с Тихоновым были трудные взаимоотношения. Потом на него навалилась должность генсека, потом болезнь. Постановление о создании ОИВТА приходилось буквально проталкивать. Но в конце концов решение было принято.
Не все, что задумывалось, удалось реализовать. Немножко опоздали. Хороший институт создали в Переславле-Залесском (Институт программных систем). Кое-что, но не совсем то, что хотели, организовали в Ярославле (Институт микроэлектроники и информатики). Там раскручивался академический центр. В отделение перешла часть коллектива ИНЭУМ во главе с директором Наумовым. Он стал руководителем Института проблем информатики. Пригласили Валиева, который возглавил Физико-технологический институт. В Черноголовке был создан Институт проблем микроэлектронных технологий. В состав отделения вошли ИПМ и ВЦ Академии наук. Несколько позже, уже при Горбачеве, было организовано пять центров микроэлектроники в Москве, Петербурге, Вильнюсе и Новосибирске. Развертывание одного из этих центров планировалось в МГУ, но тогдашний ректор Логунов так его и не осуществил.
В то время, когда задумывалось отделение, в мире появились первые персональные компьютеры. Когда я пытался объяснить эту концепцию в Министерстве радиопромышленности, ответ был такой: никаких персональных компьютеров не существует и существовать не будет. Персональный автомобиль — не наш образ жизни, а о персональном компьютере вообще нечего говорить. Есть удаленный терминал, есть time sharing. И это была точка зрения не только чиновников, но и большинства ученых, даже в мире.
Самый критический момент наступил, когда появились IBM PC. Я привез первый такой компьютер. Кстати, первым, кому я показал его, был Горбачев, в те годы первый секретарь по сельскому хозяйству. Курчатовский институт вышел на него с идеей обрабатывать плуг разными ионами, лазерами, чтобы увеличить время эксплуатации.
Сначала было неприятие персональных компьютеров, затем стали предприниматься попытки создать собственные ПК. Готовился пленум по научно-техническому прогрессу. Я показывал персональный компьютер в Госплане, Маслюкову, который был начальником научно-технического управления в Минобороны, Тихонову. В конце концов сопротивление удалось сломить. Примерно в 1981 году появилась идея начать изготавливать персональные компьютеры вместе с фирмой Olivetti. Речь шла о вертикальной интеграции — начать со сборки и двигаться вглубь. Это уже был шаг вперед. Но в конце концов дело все равно завалили.
Мы постоянно писали статьи, пытались объяснить, что если у социализма есть какой-то шанс уцелеть, мы должны немедленно взяться за информатизацию. Но понимание приходило с трудом.
К этому времени сложилась довольно приличная группа в Вычислительном центре АН СССР — Виктор Брябрин, Антон Чижов, Евгений Веселов и другие. Это были ребята, которые воспринимали новое, но их не поддерживали. Тогда появилось несколько публикаций о том, что при организации производства ПК необходима вертикальная интеграция. Через несколько лет это было реализовано в Корее, на Тайване. У нас был огромный потенциал, но убедить руководство страны оказалось невозможно.
В это же время начался некоторый ажиотаж в школьном образовании. Мы решили, что надо начинать с ребят. Школам нужны были компьютеры. Министр образования заявил, что ему необходима тысяча компьютеров. Встал вопрос — как это сделать. В МГУ, в Институте физики плазмы, была группа, которая разработала неплохой персональный компьютер для школы — «Корвет» — на 86-м процессоре. Его производство начали в Баку.
Я пытался убедить Гришина, что нужно создавать производство в Москве, и вообще переводить Москву на high-tech. Но он отказался, особенно когда узнал, что на таком производстве рабочих почти не будет. А Москве нужен рабочий класс, Москва — это рабочий город. В конце концов руководство Минрадиопрома, Тихонов и Маслюков приняли решение создать суперпроизводство ПК в Кишиневе. Там был запланирован полный цикл, все от начала до конца, и точное воспроизведение IBM PC. Однако успели только вырубить виноградники, больше ничего не было сделано. А деньги затратили совершенно ошеломительные, начали закупку оборудования. На самом деле была реальная возможность собирать свои персональные компьютеры — если бы на те средства, которое вложили в кишиневскую авантюру, просто купили комплектующие и запустили полное производство по корейской схеме.
Руководство МЭП выбрало для копирования архитектуру PDP-11 и тянуло это дело чуть ли не до перестройки. Но к этому времени весь мир был уже завален персоналками. Время ушло.
В академии наконец поняли, что война за индустрию персональных компьютеров проиграна — и в мировом, и во внутреннем масштабе. Правда, персоналки были лишь одним из направлений деятельности ОИВТА. Хотя это была в те времена самая острая проблема, поскольку именно эта отрасль устроила настоящую революцию. В академии тогда думали и о новых технологиях в микроэлектронике, и о суперкомпьютерах.
Одно время активно развивали интерфейсную систему КАМАК. Занимались проблемой стандартизации шин. Мы с самого начала выбрали VME. Пробить его было невероятно сложно. ИРЭ стоял за Multibus. Но в академии отстояли VME, и это был первый существенный шаг нового отделения.
После 1985 года началась программа «Красный Крей» — создание суперЭВМ
Умар.Ш. был тут !!!!!
 
давайте изгоним мат !!!
 
ДОБРОЙ НОЧИ ОТ Ъ
ЛОКИ ИНО
 
ДМК МЭ
 
где инфааа?