Новости Словари Конкурсы Бесплатные SMS Знакомства Подари звезду
В нашей
базе уже
59876
рефератов!
Логин

Пароль

Проблема самобытности русской науки философии 4130

Проблема самобытности русской науки философии 4130.
Проблема самобытности русской науки философии



РОСТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ РЕФЕРАТ на тему: "Проблема самобытности русской науки - философии" Выполнила студентка ф-та философии и культурологии 3 курса, группы 3.1 Левкова В.А. Ростов - на ( Дону 2002 СОДЕРЖАНИЕ: 1. Культурное наследие России. 2. Соловьев : "...пустая претензия" русской философии. 3. Принцип самосознания. 4. Г.Г. Шпет "Очерк развития русской философии". 5. Русская философия 19-20в.в. Итоги. "Если нет и не может быть русской национальной философии, то нет и не может быть и русского национального самосознания, ибо философия, в отличие от знания предметов, есть именно самосознание целого духа". Эти слова П. Е. Астафьева дают ключ к пониманию той духовной борьбы, которая составляет прошлое русской мысли и которой не избежать в будущем, даже если уйти на самые вершины "чистой философии", - напротив, на этих вершинах борьба вспыхнет с особенной, яростной силой. Но объясним сначала, почему Петр Астафьев облек свое суждение (по сути, положительное) в несколько тяжеловесную "условно- отрицательную" форму. Нетрудно догадаться: он явно отталкивался от мнения, кем-то и где-то высказанного, о том, что русской национальной философии "нет и не может быть". Невольно возникает вопрос: откуда взялась подобная мысль ко времени появления статьи Астафьева в одном из номеров "Русского обозрения" за 1890 год? Разве уже не стало достоянием русской культуры философское наследие И. В. Киреевского, А. С. Хомякова, П. Д. Юркевича, Н. Я. Данилевского? Разве не звучали в те годы голоса таких незаурядных мыслителей, как А. А. Козлов, К. Н. Леонтьев, Л. М. Лопатин, Н. Н. Страхов, Б. Н. Чичерин? И наконец, разве не успело русское общество познакомиться с работами В. С. Соловьева? К тому времени наследие было, причем не самое скудное; существовало и актуальное философское творчество; был и Владимир Соловьев. Однако, именно последний и заявил в 1888 году: "Никаких действительных задатков самобытной русской философии мы указать не можем; все, что выступало в этом качестве, ограничивалось одною пустою претензией". У всех своих предшественников и современников Соловьев находил лишь "пустую претензию", а для будущего русской философии не видел никаких задатков. В связи с этим становится понятно, почему сегодня так стараются представить в качестве "центральной фигуры" русской философии именно В.С.Соловьева. Пусть немцы продолжают и по сей день слышать голос Гегеля, обращенный к своим соотечественникам: "Мы получили от природы высокое призвание быть хранителями этого священного огня",огня философии. Но русские люди обязаны выслушивать совсем иное; обязаны почтительно внимать клевете на русскую философию из уст ее мнимого "основоположника"; обязаны, как и он, не верить в русскую философию, в ее высокое назначение. А тех, кто не соглашался с этой клеветой, кто считал русский народ, в силу коренных черт его духовного склада,особенно призванным из всех сфер умственной деятельности именно к философии, - тех необходимо просто изгнать из "истории русской философии", дабы отбить у нас всякую охоту к ее подлинному возрождению. Соловьев отвергал не только "самобытность" русской философии ,он заявлял, что даже там, где русские мыслители пытаются развивать чужие идеи, они лишь "воспроизводят в карикатурном виде те или иные крайности и односторонности европейской мысли". Из той же работы мы узнаем, что русский народ, подобно "другим полудиким народам Востока", вообще не способен к серьезной умственной работе "в области мысли и знания". Сделано это обобщение было в 1888 году, когда за плечами русской науки уже стояли гениальные открытия Николая Лобачевского и Дмитрия Менделеева, когда в России уже возникли мощные научные школы в математике, физике, химии и других "областях мысли и знания". При оценке умственной деятельности русского народа он точно так же "не заметил" ни блестящей плеяды отечественных филологов (А. Н. Афанасьев, Ф. И. Буслаев, И. И. Срезневский и множество других ярких имен), ни стремительного развития русской исторической науки - славяноведения, европеистики, востоковедения и т. д. Даже творчество собственного отца, выдающегося историка С. М. Соловьева, не удержало сына от неадекватных обобщений. Конечно, чувство чести заставляет нас порою отвечать и на самый нелепый вызов, на который было бы благоразумнее вообще не обращать внимания. П. Е. Астафьев, потомок русских дворян по материнской линии и греческих аристократов по отцовской, как серьезный русский мыслитель не смог смолчать по поводу выпадов Соловьева. От лица русской национальной философии, уже достигшей полной духовной зрелости, П. Е. Астафьев ясно выразил принцип, составлявший ее ядро, ее теоретическую доминанту, - принцип самосознания. Астафьев сказал то главное, о чем необходимо помнить в любом случае, независимо от порицаний (или комплиментов) в адрес русского народа и русской культуры. Основной смысл слов Астафьева именно философский, а не публицистический. Для Астафьева несомненен тот факт, что душевный склад русского человека (цитируемая работа имеет подзаголовок "к русской народной психологии") располагает последнего к философии: "...погруженный лучшими и глубочайшими своими стремлениями в свой внутренний, духовный мир, он не может не быть глубоко проникнут интересом самосознания"; неслучайно, добавляет Астафьев, "в нашей литературе всякое мало-мальски крупное произведение окрашено каким-нибудь философским интересом". Здесь вполне уместно вспомнить те слова, которые бросает у Ф. М. Достоевского не слишком образованный, но глубоко русский по духу Дмитрий Карамазов в адрес "ученого" нигилиста Ракитина: "Все настоящие русские люди философы, а ты хоть и учился, а не философ, а смерд". П. Е. Астафьев мог бы призвать в свидетели и русскую поэзию, которая, конечно, ценна не философской рефлексией (такая рефлексия здесь возможна, но не она определяет ценность поэзии как поэзии), а именно спонтанным, непосредственным выражением душевной и духовной реальности. Я. П. Полонский, выражая оттенок центростремительного душевного движения, отделяющего человека от внешней природы, где: ...все полно блаженного незнанья; А мы осуждены отпраздновать страданье, И холод познаем и пламенный недуг. Но иного пути для человека нет: Как мы ни спасаемся В миг самозабвения От самосознания, Все ж мы просыпаемся. Человеку, который не хочет "проспать" свою жизнь, проспать себя, необходимо мужество самосознания .Какой бы глубокой серьезностью ума, даже метафизическим прозрением связи между самосознанием и подлинным самобытием ни веяло от этих строк, здесь не следует искать философии как таково
Умар.Ш. был тут !!!!!
 
давайте изгоним мат !!!
 
ДОБРОЙ НОЧИ ОТ Ъ
ЛОКИ ИНО
 
ДМК МЭ
 
где инфааа?